Космический круг: от множества к единству и обратно

Круг вместо одноразовой истории

Во фрагменте DK 31 B17 Эмпедокл говорит о двойном ходе: многое сходится в одно, а затем одно вновь расходится во многое. Для современного ожидания, приученного к единственному старту и линейному будущему, это звучит как космическая карусель. Но карусель здесь не декоративна: она позволяет объяснить перемену, не заставляя исходные корни рождаться и исчезать.

Любовь ведёт разнородное к смешению, Вражда ведёт смесь к раздельности. Эти силы не возникают в определённый исторический день и не покидают сцену после финального акта. Меняется их перевес. Так мир получает время и развитие, но не получает абсолютного первого момента, о котором поэма могла бы рассказать как о дате основания.

Что происходит между краями

На одном пределе мыслимо предельное единство, связанное со Сфайросом: корни собраны Любовью столь полно, что привычный мир отдельных тел там не помещается. На другом полюсе Вражда разъединяет начала. Между этими краями располагается знакомая область смешений, где возможны неоднородные тела, живые существа и разнообразные явления.

Нельзя представлять это как плавное перелистывание одинаковых кадров. Фрагменты допускают драматичный процесс: господство одной силы не исключает того, что другая уже начинает свою работу. Однако насколько именно она действует в каждой фазе, какие состояния считать отдельными и где поместить возникновение живых существ, — вопросы реконструкции. Стихи дошли не в авторском свитке с оглавлением, а в обрывках и цитатах.

Карта с пунктирными границами

Самый надёжный контур прост: есть движение от многих к одному под Любовью и обратное разделение под Враждой. Вокруг него исследователи строят более подробные схемы. Одни выделяют последовательные космические эпохи, другие осторожнее относятся к строгому расписанию и напоминают, что порядок строк и объём утраченного текста неизвестны.

Поэтому изображение цикла в виде идеального круга со стрелками полезно лишь как учебная карта. Оно не является найденной у Эмпедокла инфографикой. Такая карта показывает направление, но скрывает текстологические разрывы. Чем больше на ней проставлено уверенных мелких этапов, тем выше шанс, что художник оказался смелее сохранившегося материала.

Зачем циклу четыре корня

Цикл работает потому, что меняются сочетания, а не сами основы. Четыре корня сохраняются во всех переходах: Любовь соединяет, Вражда разделяет. За счёт этого можно говорить о рождении конкретных вещей и одновременно отрицать рождение бытия из полного отсутствия. Слово «круг» тут обозначает повторяемость порядка, а не вращение предмета в пустоте.

Эта конструкция также отвечает на трудность, знакомую ранней греческой мысли: как совместить очевидную перемену с требованием, что ничто не возникает из ничего? Эмпедокл предлагает составной ответ. Обыденный опыт видит появление и исчезновение; философская модель перекладывает их на смешение и разъединение постоянного. Ответ спорный, но его задача ясна и гораздо интереснее, чем просто перечень красивых стихий.

Чего из цикла не следует

Из древней модели не выходит современная теория эволюции, геологическая шкала или физика периодических процессов. В ней нет измеренных длительностей, вычисления орбит и наблюдательного отчёта о каждом этапе. Позднейший пересказ и современная научная аналогия могут подсветить отдельную мысль, но не имеют права надеть на поэму чужой лабораторный халат.

Зато фрагменты позволяют увидеть редкую интеллектуальную ставку: порядок мира объясняется не единственным актом творения и не беспорядочной сменой вещей, а повторяющимся соотношением единства и множества. Спор о точной последовательности не отменяет этой ставки. Он лишь заставляет читать бережнее — там, где утраченный текст оставил не готовую схему, а несколько очень крепких опор.